Яна Романова

http://janaromanova.com/

-Яна, тема выпуска нашего журнала «Люди», можно ли снять не про людей?

Мне кажется, нельзя снять не про людей. Куда ни плюнь, везде люди. Даже ты с камерой, снимающий «про природу», все равно снимаешь про себя.

- Про что ты снимаешь?

Недавно я поняла, что какие бы идеи и концепции ни строила, все равно сначала я начинаю снимать, потому что эмоционально на что-то реагирую. Всегда есть какой-то неразрешимый вопрос. И, наверное, все мои неразрешимые вопросы связаны с тем, почему люди объединяются в группы, откуда у них берутся идеалы, как они себя определяют, как они друг за другом следуют, как работает эффект толпы или «а что скажет княгиня Марья Алексевна?». Это, с одной стороны, какие-то очень простые вещи, но с другой – наверное, самая основа существования общества. Похоже, у меня с детства какие-то комплексы – вот не берут тебя с собой в песочницу играть, а потом у тебя на всю жизнь вопросы к этим людям.

Romanova_Jana_Waiting

- Когда документальный проект становится арт проектом?

Для себя я не вижу разницы между документальной и арт фотографией. Я думаю, это вообще одно поле. У меня все делится на другие категории. На те проекты, в которых люди пытаются информировать других людей о чем-то, и, в которых люди пытаются обозначить какую-то проблематику, найти точку сопротивления, поставить кокой-то вопрос таким образом, чтобы он что-то вскрывал, открывал для зрителя, чтобы это было не просто так. То есть можно сказать, что в моей голове все разделяется на монолог и диалог, информирование и попытку делать искусство.

- А оба ли поля одинаково важны?

Может быть, для меня информирование менее важно, но тоже интересно. Мне как-то всегда говорили, что красивые репортажные фотографии у меня не получаются, и я уже давно поверила. Я не чувствую момента, когда нужно нажимать на кнопку, если речь идет о каких-то новостных поводах, мне все время как-то интереснее какие-нибудь ботинки или то, что вон тот человек в правом ряду сидел за соседним столиком в кафе сегодня утром. Есть фотографы, в которых именно это ощущение правильности геометрической, композиционной, эмоциональной, оно есть. Это скорее внутреннее чутье, такая интуиция, которой, на мой взгляд, нельзя научиться. Но это нормально, если у тебя нет чутья к репортажу в духе Брессона, то обязательно есть к чему-то еще, это вопрос широты взглядов на то, что «надо» в фотографии и на то, что ты лично любишь и понимаешь, а не то, что «принято» или как делают «крутые парни». На мой-то вкус, нет никакого «надо», есть только эмоции и идеи, и то как форма с ними работает.

 

- Зачем заниматься искусством?

Мне кажется, что не надо им заниматься.

- Почему тогда ты занимаешься?

Я не уверена, что я занимаюсь искусством, у меня просто есть определенные вопросы в голове, и есть определенные проблемы, которые мне интересны и, я не знаю никаких других способов о них говорить. Все другие способы мне не доступны. Журналист из меня не получился. Я плохо пишу тексты. Например, каждый раз, когда я пытаюсь писать о чем-то более сложном, чем «мои фотографии опубликовал такой-то журнал» в социальных сетях, меня в большинстве случае вообще не понимают или читают что-то совсем другое. То есть я не могу выразить сои мысли таким образом, чтобы меня поняли, хотя бы в отдаленно близком смысле к тому, что я имею в виду. А когда я делаю фотографии, я стараюсь все делать максимально просто.

Romanova_Azbuka_001

-Зачем ты преподаешь?

Мне очень сильно не хватает образования, я вообще фанат образования и самообразования, я постоянно занимаюсь тем, что я что-нибудь изучаю и что-нибудь учу, я это делаю самостоятельно, потому, что свое высшее образование я пропустила мимо ушей и мимо головы. Во время учебы в университете я занималась абсолютно другими вещами. Рано или поздно, если ты собираешься делать что-нибудь серьезное, ты сталкиваешься с тем, что не хватает структурированности мышления, не хватает многих знаний. Мне кажется, это сродни работе писателя. У меня есть несколько знакомых писателей, и если у них появляется какая-то идея, они начинают изучать тему, о которой они собираются писать, эпоху, пространство, общественные веяния, иногда новые науки. У меня в голое происходят очень похожие вещи, я понимаю в какой-то момент, что мне что-то очень интересно. Вот сейчас мне очень интересно изучать криминалистику и, я слушаю курс лекций по криминалистике. Это здорово и, это меня очень сильно вдохновляет. Но мне для того чтобы что-то понять, надо это пересказать. Когда я что-то читаю или смотрю, какой-то момент может сработать как такой триггер, странная и нелогичная ассоциация. Внезапно что-то одно соединяется с чем-то другим и, мне обязательно нужно это кому-то рассказать. Вообще, мне по жизни очень сильно не хватает Ватсона. В каком-то смысле, я использую студентов как Ватсона, я им постоянно рассказываю почти все, что мне приходит в голову по поводу всего. И на них это тоже срабатывает как триггер, который запускает мыслительные процессы и они тоже что-то придумывают. Я пытаюсь создавать такую обстановку, где все могут предлагать все, что угодно и часто у нас рождаются очень интересные идеи как делать тот или иной проект. Кроме этого, я сама для себя пытаюсь разложить по полочкам какие-то явления в современном искусстве или в современной литературе, которые мне кажутся интересными. Когда я преподаю, готовлю какие-то лекции для своих студентов, которые обычно объединены одной мыслью, я стараюсь эту мысль каким-то образом транслировать через разные примеры, художников которые мне нравятся, или не нравятся, наоборот. Смотрю, как студентам эта мысль, интересна она им или нет, и какие они из нее могут сделать выводы. Это постоянный диалог. Мне очень повезло, у меня все студенты безумно умные.

- Зачем безумно умные люди идут учиться?

По моим наблюдениям, идя учиться фотографии, люди сегодня идут не «учиться» а услышать только две вещи: либо «то, что ты делаешь очень круто» или «то, что ты делаешь, может быть круто, если ты еще сделаешь вот это и вот это». Но это проходит. Мы все в итоге оказываемся вместе, потому что нам важно иметь среду, в которой возникают хорошие идеи, в которой тебя слушают, ты слушаешь, у тебя есть ощущение сопричастности и того, что кто-то тебя поддерживает. А уже в процессе этого ты узнаешь новое от того преподавателя, работа которого и образ мысли тебе близки. У всех есть желание как-то реализоваться, что-то делать и нравится другим людям, и это нормальное желание, но «нравиться людям» не должно быть движущей силой. Может быть, в этом случае вообще не фотографией надо заниматься, и уж точно не искусством. Для того, чтобы нравиться людям, сегодня достаточно делать просто очень красивые фотографии закатов, мопсов, еды и женщин. И для этого вообще не нужно быть ни фотографом, ни художником, достаточно просто любить еду, мопсов и женщин. Нужно быть честным с собой, в первую очередь. А потом с тем человеком, к которому ты пришел учиться.

- У тебя есть самый любимый твой проект

Нет.

- Все любимые?

Все нелюбимые. Мне кажется, что это очень порочная практика, быть довольным тем, что ты делаешь. Я никогда не довольна тем, что я делаю. Как только тебе кажется, что то, что ты сделал, это круто, это значит, что ты, скорее всего, сделал это плохо. Потому что лишен всякой возможности посмотреть на это отстраненно.

- Ты фотограф или художник?

Если разбираться в определениях, я художник, потому что, я все-таки использую фотографию для того, чтобы транслировать мысли и идеи, фотография не моя самоцель, но фотография – это единственное, что мне по-настоящему интересно, то, что я просто люблю. Мне нравится думать, что я фотограф именно потому, что каждый сделанный кадр для меня – о любви к фотографии.

Беседовала Александра Солдатова.